Форум » Угра и окрестности » Мельницы Поугорья » Ответить

Мельницы Поугорья

RedMaks: На реках с крутыми берегами ставились мельницы с запрудами и подачей воды на колесо с верху ( верхний бой). На широких реках, возле низких берегов, наоборот, строились мельницы с нижним боем и колесом, размещенным к воде не вертикально, а горизонтально. В таком случае водяная мельница стояла в стороне. Вода подводилась к колесу по деревянным желобам. Наиболее ответственный элемент водяной мельницы – колесо, достигавшее в диаметре четырех метров. К мощному горизонтальному валу – оси спицами прикреплялись два деревянных обода, расстояние между которыми около 50 см. Внутри их обшивали досками, а снаружи между ободками вставляли перегородки (лопатки). Получались своеобразные ковши, расположенные один за другим вдоль колеса. Когда вода падала сверху в ковш, она приводила в движение колесо, а вместе с ним и горизонтальный вал. Крупные мельницы имели несколько колес, нередко они приводили в движение не только жернова, но и выполняли функции изготовления сукон ( валюшни или фолюши), селитры и пороха (пороховни), грубой бумаги (паперни), добычи болотной руды (рудни), распиловки бревен на доски и брусья (тартаки). Внутри мельницы к валу крепили колесо, которое специальными зубьями соединялось с горизонтальной шестерней. Для мельничных механизмов характерны: тщательный расчет всех элементов, логика конструкторских решений, высокое качество работ. Строили мельницы местные мастера без «технической документации», учитывая опыт уже построенных объектов. По свидетельству Василия Пескова, большого энтузиаста возрождения водяных мельниц на реках России, как частиц исторических ландшафтов, профессиональные строители с большим опытом, постоянно сталкивались с трудностями при реконструкциях. Отдельные узлы и механизмы известны, но подогнать их и запустить мельницу долго не удавалось. Утрачен опыт. В старину, чтобы избежать самопроизвольного возгорания, возникающего от трения деревянных частей мельничного механизма, мельники их смазывали свиным салом. Куски сала висели в мельнице повсюду. Издревле завелось,что много интересных вещей и кладов укрывалось на мельницах... Предлагаю немного развить эту тему......

Ответов - 24, стр: 1 2 All

Дмитрий М: RedMaks пишет: Предлагаю немного развить эту тему...... Найти старые карты рек почти не реально.. Тем более с указанными мельницами.. По Воре и Угре сказать, увы, ничего не могу. По Наре знаю 2 места где стояли мельницы - от них остались вымытые падающей водой глубокие места - так называемые бучи.

RedMaks: Несколько слов о плотинах. Плотные слои дерна выкладывались слой за слоем. Укреплялись жердями и кольями. В дно вбивались дубовые сваи и бутовали камнями. Мельник со своей семьей, как правило, ставил дом возле мельницы. Возле крупных мельниц с несколькими поставами строились так называемые дома завозника, где крестьяне, привозившие на помол зерно, находили пищу и кров. Это довольно большое помещение, состоящее из двух раздельных комнат. В первой комнате рукомойник, вешалка для одежды возле печи. На стене конская упряжь. Стол с самоваром, шкаф с посудой. Вторая комната – это одновременно трапезная и спальня. В центре комнаты несколько столов. Возле огромной русской печи лежанки, где вповалку, после тяжелого трудового дня и чарки водки спали крестьяне Существовало поверье, что на каждом водоёме, где был построена мельница, обязательно жили водяные. При мельницах держали черных петухов и котов, которые были лучшей жертвой водяному. Белорусские мельники в первые морозы обязательно опускали под колесо кусок сала, чтобы водяной не слизал с колеса замазку. Жертвоприношение требовалось и при закладке мельницы. Механик, который строил мельницу, должен был забросить в плотину живую курицу. Жертвоприношение гарантировало мельницу от паводка, бури, пожара, удара молнии. Мельница, как правило, переходила по наследству к сыну мельника, который перенимал и «знахарство». Считалось, что мельник никогда ничего не делал просто так, чтобы не терять своей «сверхъестественной силы». Не разговаривал и даже не прощался с крестьянами. Надо сказать, что все мельницы находящиеся в частных руках, после октября 1917 года были экспроприированы. Бывшие владельцы были вынуждены покинуть родные места, боясь репрессий. Многие подверглись раскулачиванию и сосланы в Сибирь. А ведь это были, как правило, лучшие хозяева. Потеряв хозяина, приходят в упадок и мельницы. Человеческое безразличие, военное лихолетье, время и прогресс уничтожили водяные мельницы. Сейчас остатки плотин, да торчащие из воды старые сваи напоминают нам о существовании на нашей земле этих древних сооружений.

Дмитрий: RedMaks пишет: Когда вода падала сверху в ковш, она приводила в движение колесо, а вместе с ним и горизонтальный вал Я не понял: колесо крутилось постоянно, даже когда ничего не мололи ? Дмитрий М пишет: Найти старые карты рек почти не реально.. Тем более с указанными мельницами.. По Воре и Угре сказать, увы, ничего не могу. На Воре мельницы были точно ( даже сохранились столбы в воде ) в Савино ( на Гжатском тракте ) и около Кордюково ( между Тёмкино и Минским ш.). На старинных картах мельницы указаны. Вот например, недалеко от наших общих мест, в Игнатьево на Истре, оказывается была мельница :

RedMaks: Вот останки одной из мельниц на одной речке в Поугорье Дмитрий пишет: Я не понял: колесо крутилось постоянно, даже когда ничего не мололи ? Нет,колесо не крутилось постоянно....По-идее существовал небольшой обводной канал,не затрагивающий работу мельничного колеса... Так же,на зиму,на некоторых мельницах разбирали плотины,дабы по весне,при паводке и ледоходе,не наступило катастрофических последствий для всей мельницы.... Ещё,практиковалась порча имущества у соседнего мельника,находившегося ниже по течению реки методом искуственного прорыва собственной плотины...Конкуренция как-никак

Дмитрий М: RedMaks пишет: Вот останки одной из мельниц на одной речке в Поугорье Макс, плакать хочется.. Или мельница такая или илом и песком все затянуло минимум за 100-200 лет. На фото ручей, который и байдарку не сдвинет.

RedMaks: Дмитрий М пишет: плакать хочется.. Или мельница такая или илом и песком все затянуло минимум за 100-200 лет. На фото ручей, который и байдарку не сдвинет. Можешь Раньше здесь существовал каскад мельниц,эта была где-то посередине... Ручей...Ну,скажем,что раньше ручей был вполне вменяемой речкой,но с вымиранием деревень и общим зарастанием территории,с заболочиванием родников и прочими факторами превратился в лицезримое тобой на фото ниже ... Кста,на нём можно заметить ещё одну бывшую мельничную плотину

Дмитрий М: RedMaks пишет: Кста,на нём можно заметить ещё одну бывшую мельничную плотину Ничего не понимаю. Давай так. Плотина и падающая с высоты вода сделает что-то типа бучи или бочага - глубокой ямы. А здесь ниже переезд. Он должен быть ниже метров так на 30-40, а выше плотины должен быть плес.

RedMaks: Дмитрий М пишет: Ничего не понимаю. Давай так. Плотина и падающая с высоты вода сделает что-то типа бучи или бочага - глубокой ямы. А здесь ниже переезд. Он должен быть ниже метров так на 30-40, а выше плотины должен быть плес. На переезд не обращай внимания-он появился позже,гораздо позже... Если посмотришь внимательно,то обратишь внимание на искуственно созданный рельеф местности... Небольшой остаток вала,с кустом спереди-бывший мельничный вал,после него действительно была яма,вымытая деятельностью мельничного колеса.. Интересный момент,что в этом месте существовало две плотины,одна была построена после разрушения первой,но какая из них старше-я незнаю(( Ещё один признак существования мельницы в этом месте-большое количество камней,нехарактерных для этого участка реки... Вот и думай

RedMaks: Вот фото ещё одной мельницы.. Как видишь Дим,там речка тоже не отличалась особой могучестью!!!

RedMaks: Мельник. Положение в сообществе В XIX в. существовали мельницы разных форм собственности: мирские (принадлежавшие общине), казенные (государственные), монастырские, барские и, наконец, частные. Более дешевые и простые в постройке водяные мельницы фиксируются документально по крайней мере с XIII в., но исследователи предполагают и более раннее их бытование. Примерно с XVII в. распространяются ветряные мельницы (устраивавшиеся, как правило, крупными владельцами: монастырями, помещиками, казною). Помол на них более скор и тонок, отходов меньше, нет вынужденного перерыва в период ледостава (особенно длительного на Севере). Поэтому в XVII – XIX вв. ветряные мельницы постепенно вытесняют водяные. Такая мельница обычно была одна на несколько селений (обслуживая округу в 10-20 верст). Наряду с этим, продолжали существовать и водяные мельницы, которые под силу было построить крепкому домохозяину или нескольким крестьянам в складчину. Именно водяные чаще всего были частными, причем работал на них в качестве мельника сам хозяин и его родственники. Крупные и коллективные владельцы нанимали мельника со стороны. Статус мельника, соответственно, варьировал: это был либо хозяин мельницы, либо наемный работник (олон. помельщик). Хозяин мельницы считался богатым и пользовался в округе соответствующей репутацией: “Мельники были люди богатые, хорошие: имели сою мельницу – это люди были богатые” (Ярославская обл., Даниловский р-н, д.Хотиново). “Мельницу строил – дак конечно богатый. Раньше говорили: деньги есть – дак мельницу строй”,–объясняет мне старушка (1906 г.р.) в вятском селе Синегорье (Кировская обл., Нагорский р-н, с.Синегорье). Это выражение приобрело статус пословицы - было зафиксировано еще в к.XIX в. в соседней Вологодской губ.: “Есть деньги, строй мельницу” (ТА, д.332, л.62. Вологодская губ., Сольвычегодский у.). Положение богатого порождало между ним и остальными крестьянами определенное отчуждение. Нередко мельницу строил кузнец или плотник, скопивший этим своим ремеслом определенный капитал и вкладывавший его в постройку мельницы. Владение мельницей не столько давало ему значительный доход (пословицы говорят обратное, характеризуя мельницу как "раззор"), сколько повышало его интегрированность в жизнь крестьянской общины, поскольку мельник получал определенную власть над самым главным, что составляло смысл крестьянского труда: хлебом. Совершенно иной статус у наемного мельника. Это был, как правило, инвалид, старик, захожий чужак, согласный работать за минимальную плату. По воспоминаниям пошехонских жителей, хозяин мельницы в первые годы XX в. “нанимал рабочих, работниц: вологодские, витебские, ярославские (были. – Т.Щ.)”. Нанимали мельников и для работы на мирских (позже колхозных) мельницах. По воспоминаниям вятских крестьян, “мельники старички были”. “На ветрянке-то мельник бедненький был, мужик простой. Колхоз заставит: он жил около мельницы. На водяной-то тоже бедненький был. Старой был уже, руки-то плохо работали” (Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора). Обязанности мельника мог исполнять “монах” (инок после закрытия монастыря? Деревенский отшельник?). Доходы его на мельнице были невелики. Хозяин мельницы располагался близко к вершине деревенской иерархии, наемный работник – в самом ее низу. Обе позиции означают отличие от нормы, т.е. от среднего представителя крестьянской общины и необходимость в отношениях с ними особых средств социальной регуляции. Одним из таких средств (как мы ниже увидим) была профессиональная магия. Мифологические помощники. Владение тайными знаниями было в глазах крестьян неотъемлемой чертой хорошего мельника, элементом его профессионализма. Если мельница водяная, мельник должен был установить рабочие взаимоотношения с водяным, если ветряная - то с лешим. Леший являлся мельнику чаще всего в виде высокого мужика – долгого (вят.) или болшого (костр., ветлуж.), либо сильного ветра, в последнем случае срывая с него шапку и ломая мельничные крылья (ТА, д.123, л.23-24. Вологодская губ. и у., 1899 г.; ПМА, Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора, 1986 г.). Водяной – в облике огромной рыбы в мельничном пруду: налима, сома, щуки (ТА, д.204, л.5. Вологодская губ., Грязовецкий у.; ПМА, Ярославская обл., Пошехонский р-н), черного кота (ТА, д1788, л.35. Ярославская губ., Пошехонский у., 1898 г.), мужика в красной рубахе, выгоняющего стадо коров прямо из воды. Смоленские мельники описывали водяных как мужиков “с длинными пальцами на ногах, с лапами вместо рук, с двумя… рогами на голове, с хвостом назади, и с глазами, горящими подобно раскаленным углям”. На вятских мельницах обитали, по поверьям, мелкие бесы – ичетики,–представлявшиеся мохнатыми человечками с длинной всклокоченной шевелюрой, а также женский дух по прозванию шишига, имевший обыкновение отдыхать на мельничном колесе (ТА, д.410, л.12-14. Вятская губ., Глазовский у., 1898 г.). Чаще, однако, мельничная нежить являлась невидимо, давая о себе знать шумом, голосами, неожиданным запуском (остановкою) мельницы. Представления о демонических существах, обитавших на мельнице, оформляло ее особый статус в глазах населения. Мотив встречи с ними (или проявлениями их активности, которые видели в самых разных событиях) составлял обычный элемент рассказов о посещении мельницы. "Возле мельницы чо-то чудилось: мамка приехала на мельницу рано, никого еще нет, заперто. И сижу, говорит, - раза три кашлянул кто-то. А никого нет…" (Кировская обл., Нагорский р-н, д.Щучкины). Широко известны поверья, что возле мельницы манит и водит, пугает людей нечистая сила (к ним мы еще обратимся). Сами мельники реагировали невозмутимо, а порой и поддерживали подобную репутацию. В вятском селе Воробьева Гора мельник рассказывал: "В мельницу-то воду как пускают, вышел оттуда не человек, а кто знает что. Мельник говорит: - Кто тутока? - Угу, - только и ответил. Мельник говорил: - Ой, какой страшный, вода с него так и течет… Мельник быстро, рассказывал, выключил мельницу и домой заперся. Говорит, трясусь!" (Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора). Такая форма утверждения мельником в глазах крестьян своей особенной репутации была стереотипна и зафиксирована у восточных славян повсюду, от Поволжья до Полесья: “У нас был мельник, да вельми пьяница,–рассказывает жительница с.Грабовка на Гомельщине. – Пьяный ляже у мельницы. Сам ён говорил:–Я, каже, ляжу, а мне говорить: чаго ты ляжишь, подымайсь, надо пускать мельницу. А я ляжу и думаю: ня буду. А, чую, пустили мельницу, и вона шумить, и вона тарахтить. Яму гаварили, шо “табе сниться”,–а ён гаварить:–Не, на самом деле. Вони – лукавые – как люди бегали. Я их боявся, ня подымався, ляжав. Потом проснувся, пошов – никого няма. И ничого ня помелено” (Гомельская обл. и р-н, с.Грабовка). Присутствие нежити проявлялось невнятными голосами, шепотом, стуком мельничных механизмов, касанием, внезапным дуновением ветра. Со всеми этими персонажами мельник, как и пастух, должен был заключить тайный договор, подкрепленный жертвоприношениями. Чтобы уяснить роль подобного рода поверий в организации реальных отношений мельника с населением окружающих деревень, рассмотрим те ситуации (отношения), которых эти поверья чаще всего касались. Отношения и нормы Как правило, это потенциально или реально конфликтные ситуации: неисправность и поломки мельницы; определение очередности помола; расчеты с мельником; потери зерна (в том числе в отходы); гибель у мельницы людей и домашних животных; споры по поводу качества зерна и муки, а также ловли рыбы в мельничном пруду. В этих ситуациях чаще всего возникали конфликты с мельником, как и разговоры о его тайных связях с нечистой силой. Исправность мельницы За исправность мельницы отвечал, разумеется, работавший на ней мельник. Но некоторые поломки были и в сфере коллективной ответственности и, соответственно, были значимы для коллектива. Это относится прежде всего к постройке плотины и поддержанию ее в рабочем состоянии. Плотину для устройства водяной мельницы насыпали всей деревней (а для больших мельниц – и жители нескольких окрестных деревень). В случае ее прорыва (что нередко случалось во время весенних паводков) восстанавливали плотину также коллективными усилиями. Вероятно, отсюда и конфликтность этой ситуации. Существовали мифологические объяснения прорыва плотин, смысл которых заключался в определении виновника нерадостного события. Вина за разрушение плотины возлагалась на: мельника; строителей мельницы; крестьян, недовольных мельником; колдунов и вообще чужаков, которых считали колдунами заранее. Чаще всего разрушение плотины объясняли проделками водяного: говорили, что не в меру разгулялся свадебный поезд водяных; что местные водяные не пускали чужаков и подрались с ними, либо водяной за что-то рассердился на хозяина мельницы. Крылья ветряной мельницы. По известным представлениям, мог сломать леший. От мельника требовалось умение ладить с водяным (лешим) – тогда плотина всегда будет в целости, а мельница в исправности. Поэтому ответственность за частые ее разрушения возлагалась номинально – на водяного (лешего), реально – на мельника. Последний, впрочем, имел возможность переложить ее на других лиц, особенно враждебных ему. Скажем, на строителей мельницы (нередко это были тоже мельники из других селений, потенциальные соперники). Бывший мельник из д.Залесье Харовского р-на Вологодской обл., например, рассказывал следующее: “Вот чужой-то строитель и делал. Не утрафили мельники мастеру – он колеса делал. Тот говорит: “Ладно, вам берега не удержать”. И как весна подошла,–и расхватили серёдку (прорвало середину плотины. – Т.Щ.). И каждый год так. Он, наверное, подсунул что-то”. Ходили слухи, что недоброжелательные строители подкладывали в мельницу бревна т.н. буйного дерева. По поверьям, такое дерево привлекает молнию, а плотина или ветряная мельница, в которую положена хотя бы щепочка его, обязательно разрушается. Разрушительным могло оказаться дерево, сожженное молнией или поваленное ветром (ТА, д.834, л.11. Вологодская губ., Череповецкий у., 1899 г.). Иногда мельник перекладывал вину и на самих крестьян: “У нас Лифан был мельник,–вспоминают жители с.Воробьева Гора (Советского р-на Кировской обл.). – У его часто рвало плотину. Дак кто-то,–говорили, свиную чушку (пятачок) бросил (в омут у плотины. -–Т.Щ.). Как ни крепили мы, так все равно рвало”. Поверье о вредоносности для мельницы свиного пятачка зафиксированы и в Вологодской обл. (там он назывался пёска или пешка ): “Где промыло мельницу, дак, говорят, опущено поросячье рыло, пёска: поросенок-то рылом землю порхает” (Тарногский р-н, с.Нижний Спас). Пошехонцы с той же целью бросали в воду овечью мостолыжку – полую косточку, наполненную ртутью и закупоренную: “Ртуть, видно, какую-то имеет силу, и идет, и начинает размывать, размывать – и пошла вода из пруда. Всё размоет”. В Олонецкой губ. бросали в мельницу “траву саву”, которая “ростом мала, листьем черна, цветом синя”; результат тот же. В качестве причин такого рода действий называют: зависть к богатству мельника (Кировская, Вологодская обл.); недовольство им и ссоры – гл.обр. из-за очередности помола или слишком слишком большой, по мнению хозяина, убыли зерна после помола (Ярославская обл.); просто “по пьянке поссорятся или из-за скота (?)”. (Вологодская обл.). Наконец, виновниками поломки плотины называли чужаков, прохожих, особенно иноэтничных. В Вельском р-не Архангельской обл. (на самом юге ее), в с.Благовещенск, рассказывают, что прохожая цыганка бросила что-то под плотину, рассердившись, что ее отказались покормить в местной столовой; будто плотина тут же разрушилась, берег подмыло и столовая сползла в реку. Впрочем, иногда мельнику было выгодно взять ответственность на себя. В 1714 г. в Летичевском магистрате (на Украине) было получено письмо от метсного мельника, в котором “он требовал должной ему от города суммы, угрожая, в случае если его не удовлетворят, прибегнуть к таинственным средствам, ему одному ведомым; он утверждал, что в его власти уничтожить городские плотины и мельницы”. Здесь он, по существу, прибегает к угрозе использовать магию, как к средству добиться от магистрата выполнения ранее оговоренных условий оплаты. Иными словами, угроза ущерба (т.е. виртуальное насилие) служит здесь подкреплением договора. Предметом магического регулирования становились и другие неполадки в работе мельничных механизмов: поломки колеса, крыльев и жерновов, которые также связывали с активностью нечистой силы. Приведем рассказ крестьянина, присланный в Этнографическое бюро кн.В.Н. Тенишева из Пошехонского у. Ярославской губ.: "Раз молол мой дядя на мельнице… только вдруг слышит он, что один жернов мелет не так, как следует - то попойдет, то остановится. Пошел дядя к жернову, глядит, а на жернове сидит большущий черный кот и жернов то попойдеит, то остановится, словно его задевает что. Подошел дядя ближе, хотел схватить кота, а тот убрался дальше, на другую сторону, дядя туда, а кот опять прочь. Наконец, кот вдруг с треском провалился сквозь землю и жернов пошел ровно и плавно. На другой же день после этого дядя умер". Об одном местном мельнике ходили слухи: будто он, "как только пойдут жернова не ладно, спускался вниз и подолгу с кем-то громко разговаривал. После этого жернова опять пойдут как следует. Большую часть дня он проводил под мельничными колесами" (ТА, д.1788, л.35). Из Глазовского у. Вятской губ. писали о жившей на мельнице шишиге, которая просила у мужика привезти ей листового табаку. Как только мужик засыпал зерно и собрался молоть, шишига "села на бабку у мельничной шестерни и мельница остановилась". Сойти же она отказывалась до тех пор, пока мужик не даст ей табаку. Как только он привез табак и бросил его в пруд, "тотчас же мельница начала работать, а шишиги на шестерне как будто совсем и не бывало" (ТА, д.410, л.13-14). В других подобных рассказах жертвами служили водка, хлебные крошки, мука, зерно. Кроме мелких жертвоприношений при любом запуске или затруднении, практиковались и более крупные - при постройке мельницы, в преддверии весеннего паводка (как основной опасности для плотины), при ежегодном запуске после ледохода. Жертвой служили: хлеб, домашние животные и, по неясным, но до конца XIX в. устойчивым слухам, люди. Жертва могла быть принесена непосредственно в момент обряда или в отложенной форме завета (обещания). Поверья о жертвоприношениях на мельнице, порождали страх перед мельником, а порой и открытые претензии к нему в случае гибели у мельницы людей или животных. Гибель у мельницы Общественное мнение будоражили слухи о человеческих жертвоприношениях. В с.Синегорье говорят, что при строительстве мельницы хозяин делает заклад (то же, что завет) – обещает нечистой силе жертву: “Возьми сколь людей, чтоб только мельница стояла” (Кировская обл., Нагорский р-н, с.Синегорье). Еще в XIX в. среди крестьян ходили слухи, что мельники специально сталкивали в пруд припозднившегося путника. Чаще, однако, предполагалось, что водяной сам забирал обещанную жертву. Так или иначе, гибель людей возле мельнице (и даже вообще в воде) часто считали следствием такого договора: “В прошлом (1898. – Т.Щ.) году в селе Золотове (Тихвинского у. Новгородской губ. – Т.Щ.) крестьянин на реке поставил плотину для мельницы, а летом утонули два мальчика. Тогда вся деревня собралась и требовала разрыть плотину. “Видно,–говорят,–у него обещано черту водяному”” (ТА, д.757, л.16). Подобные верования по сей день активно бытуют среди вятских жителей: “Илью Гавриловича на мельнице измололо,–вспоминает жительница (1918 г.р.) д. Щучкины (Нагорского р-на Кировской обл.), – и люди говорили, что завет, может, сделали. Бывало, два-три человека погибнет. И еще двоих человек измололо. Вот, видно, когда строил мельницу, то и завещал 2-3-х человек. Старые люди говорили. Без завету, наверное, нельзя было…”. Примечательно, что в народных верованиях тайные жертвоприношения мельника связаны с его богатством: “Больно много на мельнице ребят потонуло,–вспоминает Августа Михайловна (1908 г.р.) из Синегорья. – Дак тоже говорили: заветы будто клали мельники. Мельница чтоб стояла, а люди тонули. Раньше мельница была у хозяев богатых. А им денег жалко было. И вот, чтоб плотину не сносило, хозяин говорит (водяному. – Т.Щ.): “Возьми сколь людей, чтоб только мельница стояла… Потонет человек если на мельнице, дак и опять вспоминают: – Вот, это богач сделал, моего ребенка взял… На мельнице двенадцать человек обещал буржуй этот. Люди тонули да тонули”. О том же говорит и ее односельчанка Прасковья Архиповна (1913 г.р.): “Мельница водяная была. И в пруду утонет кто – вот говорили, что это мельник заветил. Богатого мужика была мельница. А вот “Коммуне” (колхозу) стала принадлежать мельница, так перестали тонуть” (Кировская обл., Нагорский р-н, с.Синегорье). Надо заметить, что с мельницей была связана вполне реальная опасность. Сводки несчастных случаев в губернских ведомостях регулярно отражают гибель людей возле водяных и ветряных мельниц. Например, в Вологодской губ. в ноябре 1851 г. “нечаянно умерших было 17 человек, из коих… крестьянский сын Прокопий Иванов, 10 лет, проезжая мимо мукомольной ветреной мельницы, убит крылом ее”. За три месяца (май, июнь, июль) 1852 года “нечаянной смерти подверглось 107 человек… раздавлен колесом мукомольной мельницы 1”. В сентябре – декабре 1852 года “нечаянных смертных случаев было 49… раздавлено колесом мукомольной мельницы 4, утонуло 3”. Редкая сводка обходилась без упоминаний о несчастиях у мельниц. Это отражено и в народных представлениях, где закрепилась репутация мельницы как опасного места: “На горе-горище стоит беленище, в этом беленище деготь и леготь и смерть не далеко (Ветряная мельница)”. “У мельницы давило людей многих: в кожух попадет, полезет – колесом придавит… Там, где колесо-то водяное есть, – опасно: что черт ли сунет? Там тёмно. У нас задавило мужчика-то” (Вологодская обл., Харовский р-н, д.Бугры). Погибший таким образом доставался, по поверьям, нечистой силе (предполагалось, что по завету мельника). Таковые поверья ставили несчастные случаи мельнику в вину. Впрочем, вина эта, если число погибших не превышало некоего обычного уровня, ему прощалась, поскольку гибель людей молчаливо признавали неизбежным условием строительства мельницы. По народным представлениям, человеческую жертву можно было заменить животной. В основание мельницы (под плотину или будущую дверь) зарывали живыми животное: кошку, собаку, петуха, ворону – чаще черной, иногда белой масти; при прорыве плотины или других поломках водяной мельницы их бросали в пруд, чтобы умилостивить водяного. Некоторые мельники специально на этот случай держали животных черной масти. Другие мельники делали завет, обещая за сохранность мельницы, например, кошек (в деревне не будут вестись – будут гибнуть – кошки) или лошадей. После этого гибель животных в деревне связывали с постройкой мельницы: “Мельницу, говорят, строят, и какой-то заклад делают,– объяснял мне житель (1906 г.р.) вятского села Синегорье.– Вот у нас у соседа две лошади потонули у мельницы. Мельник,–говорил мужик,–когда строил мельницу, обещал лошадей” (Кировская обл., Нагорский р-н, с.Синегорье). Последствия завета оставались, по поверьям, даже после разрушения мельницы: “Там раньше мельница была, – рассказывает жительница вятского селения Колянур. – А потом мама там дом поставила. Дак там всё неладно шло: то корова кончится – скотина не велась. Потому что на месте мельницы нельзя ставить (дом. – Т.Щ.)” (Кировская обл., Советский р-н, с.Колянур). Потери хлеба во время помола. В жертву водяному (лешему) можно было, по поверьям, отдать и часть зерна, привозимого на мельницу. В знак этого в пруд мельник бросал в пруд хлебные крошки, оставшиеся с обеда, сыпал немного муки или зерна из каждого мешка. Некоторые заключали договор с невидимым покровителем уже во время строительства мельницы: например, ставили мельницу “на девятом зерне”, подразумевая, что одна девятая всего привезенного на мельницу зерна поступит в жертву водяному (лешему). Эти поверья касались еще одного типа спорных ситуаций – потерь зерна при помоле, а точнее – определения их приемлемой величины. Разница между весом привезенного зерна и полученной после помола муки рассматривалась как неизбежная жертва. Причем это касалось как платы за помол, так и неизбежных отходов (на водяной мельнице они были значительно больше, чем на ветрянке). Расчеты с мельником за помол традиционно производились зерном: платили долю (гарнец, гарнцы)–от одной десятой (Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора) до одной трети (ТА, Костромская обл., Макарьевский у., 1899 г.) зерна с каждого мешка. Впрочем, в последнем случае, вероятно, учитывались и отходы – суммарная потеря веса после помола. Доход мельника в некоторой мере зависел от приписываемой ему тайной связи с нечистою силой. С одной стороны, знающему мельнику, имевшему, по поверьям крестьян, особые отношения с водяным, платили вдвое дороже. С другой – он должен был особенно точно соблюдать меру в расчетах. Его сила будто бы пропадала, если он нарушал правила, обманывал и обмеривал (т.е. брал себе больше, чем положено, муки с каждого мешка). П.Якушкин в своих “Путевых письмах” из Псковской губ. Приводит разговор с местным жителем: “Мельнику обещано: будешь верно молоть – вода будет; обмеривать станешь – воды не станет, сказал мне мужик, приехавший на мельницу: стал обмеривать,–воды стало меньше”. Наемных помельщиков в некоторых местах принято было, кроме обычной оплаты, еще и кормить или угощать водкой. Можно сопоставить это с поверьями о том, что нечистая сила требует жертву водкою (вар.: табаком), в противном случае препятствуя движению колеса или ломая жернова. По сведениям конца Х1Х в., мельник либо опускал водку в пруд в бутылках, либо выливал понемногу, прежде чем выпить самому. Качество зерна Нередко на мельнице возникали споры по поводу качества зерна. Здесь претензии предъявлял мельник: “Мельник ругался: почему плохо посушил – плохо мелется” (Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора, д.Дугино). По виду зерна мельники якобы могли определить пережинчика: зерно у него как будто обломано, обкусано или обожжено (почернело) с одного края. Это было серьезное обвинение: пережинчик (вят. стригунец) – колдун (или ведьма), которого считали виновником неурожая. Говорили, что они еще до начала жатвы (в Костромской, Кировской обл. – под Ивана Купала), в ночь или под утро, открывают настежь свой амбар и выстригают на чужом поле колосья – остается узкая полоска в два пальца: “как мышка пробежала”. По поверьям, большая часть урожая с этого поля пойдет в амбар к пережинчику, а у хозяина почти ничего не будет: “Спорину состригал: спорины не будет у тебя, а у него будет” (Новгородская обл., Шимский р-н, с.Старый Медведь; Костромская обл., Парфеньевский р-н, с.Николо-Ширь; Кировская обл., Яранский р-н, д. Шишульга). Впрочем, разговоры о пережине могли иметь и противоположные последствия для хозяев зерна. Мельник “стал молоть, а камень не так ходить. Мельник говорит: у вас хтось спор забрав с хлеба. Хто у вас што забрав?” – т.е. мельник заключил, что зерно это с поля, пострадавшего от пережинчика, и хозяйка его – не ведьма, а, наоборот, жертва (Брянская обл., Климовский р-н, с.Челхов). В подобных случаях именно от мельника зависела репутация женщины в деревне. Череда. В практике мельника отмечена и уже упоминавшаяся нами система череды, только здесь она регулировала порядок помола (который довольно часто вызывал конфликты между крестьянами и претензии к мельнику). Осенью, в период сбора урожая, на мельнице скапливалось особенно много народу. “Мы ездили молоть… километров 18, а в Соснове (12 км) приедешь на мельницу – там очередь. По неделе сидишь, было, на мельнице, ждешь очереди” (Ярославская обл., Пошехонский р-н, дд.Есипово и Поповская). Там, где пруд замерзал и зимой не мололи, очереди скапливались и весною, по вскрытии пруда: “К весне дак очередь страшенная была. Ругались, до драк доходило. Когда вода станет, дак не мелют. К весне съезжались снова молоть” (Кировская обл., Советский р-н, с.Воробьева Гора). Обычай предписывал молоть по череду, т.е. кто раньше приехал, тот первым и смелет свое зерно. Однако череда не везде соблюдалась строго: без очереди порой мололи родственникам и знакомым, а также влиятельным крестьянам. Нарушения очереди, впрочем, создавали мельнице плохую репутацию, и крестьяне предпочитали ездить молоть в другие места. Поэтому мельники чтобы пропустить кого-либо вперед, как правило, спрашивали у присутствовавших согласия. Здесь вмешивались и магические соображения: “неверно молоть” обозначало не только обвешивать при помоле, но и пропускать кого-то без очереди. Это расценивалось как нарушение не только человеческих правил, но и договора с водяным, который мог в наказание разрушить плотину, снести колесо или утопить самого мельника. Подобные представления поддерживали порядок очереди. Очередь – скопление народа у мельницы – делало ее коммуникативным центром местности. Осенью, а на водяных мельницах и весной, после снятия льда, люди проводили на мельнице многие часы, а то и дни, заполняя время разговорами, обмениваясь новостями и слухами. Мельник оказывался в центре своеобразной “паутины” (ядерной структуры), куда стекалась информация со всей округи. Кроме того, в некоторых местах мельник был держателем общественной кассы, формировавшейся из приплат (гарнцев), которые ему давали по обычаю сверх положенного за помол (мукою и деньгами). Из этих средств формировалась общественная копилка для помощи малоимущим, многодетным, вдовам. Так что положение в коммуникативном центре давало определенные возможности лидерства или, во всяком случае, основания авторитета. Рыболовство у мельницы. Нередко причиной конфликтов становилась ловля крестьянами рыбы в мельничном пруду. Омуты возле водяных мельниц, заводи у плотин славились как рыбные места: “У мельницы было больше, чем в других местах, рыбы”,–до сих пор вспоминают пошехонские жители. – “В то время на реке и рыбы было много больше,–говорят они,–потому что плотина воду дёржит, там глубина страшимая ведь была. А сейчас река как обмелела! У мельницы уловы конечно были больше. Без двух вот таких больших (рыбин. – Т.Щ.) не придешь, а о мелочи и речи нет – об окунишках… Налимов ловят в декабре, когда они идут метать икру: сам налим – не особо хорошая рыба…” (Ярославская обл., Пошехонский р-н, с.Юдино, дд.Тарсипово, Селиверстово). Тем не менее, рыбачить у мельницы боялись по причинам, на современный взгляд, не вполне рациональным: “Возле мельницы вон рыбина как плещется! Поймать – а не поймать. Кто управлял этим? Не то на человека наводило, не то как. Нечиста сила. А то у нас один человек хотел поймать эту рыбину. Она как взвилась, да скусила палец, пришлось отнять. Рыба-то щука была: вроде как нечиста сила”. Страхи эти связаны с убеждением, что в мельничном пруду среди других рыб живет водяной, являясь в облике огромной старой щуки или налима. Корреспонденту Тенишевского бюро в 1899 г. “одна женщина рассказывала, как она ловила с товарищами рыбу перед одной мельницей бредником, как в их бредник раза три попадала большая щука, которая в третий раз чуть их не утащила вглубь. Мы, говорила женщина, сильно перепугались и стали молиться Богу… мы еле выползли на берег и после этого перестали ловить рыбу. Щука эта никто иной, как леший-водяной”. Во многих местах существовал запрет ловить рыбу (особенно щук и налимов) у мельницы; нарушение его, по поверьям, могло стать причиной поломки мельницы и срыва плотинной насыпи рассерженным водяным. Рыбная ловля производилась только с разрешения мельника; водяному же за позволение ловить здесь полагалась жертва (табак или водка). В этом случае сила мельника (тайная связь с водяной нежитью) становилась подкреплением его права распоряжаться рыбными ресурсами мельничного пруда. http://poehaly.narod.ru/3melnik.htm

RedMaks:

Дмитрий М: RedMaks пишет: Вот фото ещё одной мельницы.. Как видишь Дим,там речка тоже не отличалась особой могучестью!!! Макс, а откуда такие фото ??

RedMaks: Дмитрий М пишет: Макс, а откуда такие фото ?? А это недалеко от Игоря )))

Дмитрий М: RedMaks пишет: А это недалеко от Игоря ))) Хорошо ответил .. На Яузе их полно было..

RedMaks: Вот так выглядит примерное устройство плотины и место под мельничное приводное колесо

RedMaks:

Дмитрий М: Макс, поехали к мосту через Жижалу. карта по 1780 году. Мельница есть. В Левенках тоже. Вот довоенная карта. Скорей всего мельница выше брода. Современная карта.

Дмитрий М: Дмитрий пишет: На Воре мельницы были точно ( даже сохранились столбы в воде ) в Савино ( на Гжатском тракте ) и около Кордюково ( между Тёмкино и Минским ш.). Одназначно мельница была в Павловском на Воре. Сейчас место деревнской купальни. В воде сохранился остов и куски бревен. Почему-то у местных место называется "под заводом". Может какой-то заводик и стоял. Кстати, лес между Павловском и Алферово называется "Кирпичня". Когда-то леса там не было, а в центе местности стояли печки, где обжигали кирпич.

RedMaks: Дмитрий М пишет: Макс, поехали к мосту через Жижалу. Всё хрошо,но то место где мельница стояла,облюбовал местный пасечник........ Ульи там по берегу стоят))) Да и пасечник малость с ружьём)))

Дмитрий М: RedMaks пишет: Да и пасечник малость с ружьём))) Если не его земля (а как она может быть его ?), то пошел он на-фуй со своей пищалью..



полная версия страницы