Форум » Великая Отечественная война » Бои за Орловский выступ в феврале-марте 1943. » Ответить

Бои за Орловский выступ в феврале-марте 1943.

Дмитрий М:

Ответов - 5

Дмитрий М: zvezda пишет: Занимаюсь восстановлением боевого пути 133/18 гвардейской стрелковой дивизии А есть информация о боях дивизии в районе Сухиничи в феврале-марте 1943 ? Думаю открыть новую тему, баго очень многие части воевавшие на Угре в 1942 отправились воевать именно туда.

zvezda: Здравствуйте. Даю отрывок из книги В. Лобанова «Восемнадцатая гвардейская», о боевых действиях див. под Сухиничи. «В феврале 1943 года 18-я гвардейская стрелковая дивизия передала свой участок обороны 42-й и 164-й стрелковым дивизиям и получила приказ совершить марш в район Сухиничи. Пять дней и ночей длился этот 120-километровый переход. Мела пурга, дороги стали непроходимыми. Артиллерию двигали перекатами: в орудие впрягались три-четыре упряжки, отвозили на один-два километра и возвращались за другими. Под Сухиничами дивизия вошла в состав первого эшелона ударной группировки 16-й армии под командованием генерал-лейтенанта И. X. Баграмяна. Армия имела задачу прорвать оборону противника на участке Запрудное — Высокое, уничтожить 208-ю пехотную дивизию, овладеть рубежом Людиново — Жиздра, а в дальнейшем — участвовать в освобождении городов Орджоникидзе, Брянск. 18-я гвардейская стрелковая дивизия, усиленная тремя полками артиллерии, десятью танками, поддержанная бригадой реактивных систем М-30 и четырьмя дивизионами М-20 и М-13, должна была овладеть деревней Букань и поселком Ключевским. Справа наступала 385-я стрелковая дивизия 10-й армии с задачей овладеть районом Запрудное— Людиново. Слева, на участке поселок Дружба—высота 206,3 действовала 1-я гвардейская мотострелковая дивизия. На рассвете 22 февраля после двухчасовой артиллерийской подготовки полки двинулись в атаку. Противник встретил наступающих сильным огнем. В первые минуты боя вышли из строя семь наших танков. Большие потери понес 53-й гвардейский полк в районе высоты 223,5. Здесь огневая система противника оказалась неподавленной. В бою за овладение господствующей высотой отличилась штурмовая группа, возглавляемая майором В. А. Невзоровым. На высоте было уничтожено много гитлеровцев. Пулеметчик 51-го гвардейского полка красноармеец Н. И. Фролов, ворвавшись на высоту, захватил ротный миномет и из него подавил огонь трех дзотов. Когда вышел из строя пулеметный расчет, Фролов лег за «максим», отбил три контратаки врага, уничтожил при этом свыше сорока фашистов и подавил три огневые точки. Второй батальон 51-го гвардейского полка овладел станцией Котовичи. Для развития успеха комдив М. Н. Завадовский ввел в прорыв 58-й гвардейский полк. Штурмовой группе старшего лейтенанта М. Ф. Лазаренко удалось закрепиться на окраине Букани. Фашисты пять раз бросались в контратаки, пытаясь выбить гвардейцев из села. К вечеру противник предпринял шестую контратаку. У сибиряков оказались на исходе боеприпасы, а фашисты наседали. Коммунист М. Ф. Лазаренко по радио передал командиру батальона: — Прошу приказать минометчикам бить по нашим ориентирам. — Ведь они на тот свет вас отправят! — заколебался комбат. — Торопитесь, гитлеровцы в тридцати шагах... Ударили минометы. Атака нацистов была отбита. Но засевший в дзоте пулеметчик прижал нашу пехоту. В этот трудный момент гвардии рядовой Степан Большаков отделился от цепи стрелков, пополз к дзоту. Оккупанты заметили смельчака и обстреляли его. Но тот упорно продвигался вперед, достиг дзота, сунул под амбразуру набитый толом мешок, зажег бикфордов шнур и быстро отполз в сторону. Раздался взрыв. Пулемет замолчал. Гвардейцы устремились вперед. Рота 58-го гвардейского полка лейтенанта К. И. Лукьянова блокировала четыре дзота, истребила много фашистов. Коммунист К. И. Лукьянов был ранен, но продолжал командовать подразделением. Стремясь во что бы то ни стало удержать за собой выгодный рубеж, вражеское командование подбрасывало к Букани подкрепления, снимая войска с ржевско- сычевского направления. К исходу второго дня командир 18-й гвардейской дивизии ввел в бой свой резерв — лыжный батальон старшего лейтенанта П. И. Омелаенко. Ночью батальон пробился на западную окраину Букани. Противник дважды контратаковал лыжников пехотой и танками. Батальон, израсходовав боеприпасы и понеся большие потери, вынужден был отойти. В последующие дни обескровленная дивизия не смогла развить наступления. В ночь на 5 марта по приказу командующего 16-й армией дивизия была выведена в резерв западнее Козельска, в район Рога — Попелево — Фроловское, и здесь стала принимать пополнение.»

Дмитрий М: Баграмян Иван Христофорович. Так шли мы к победе. 9 февраля 1943 года я был вновь вызван в штаб фронта, где получил от командующего задачу на подготовку наступательной операции в направлении Жиздры в целях содействия войскам Брянского и Центрального фронтов в овладении Брянском. Чтобы стало яснее, в каких условиях готовилась нами эта операция, познакомлю читателя с некоторыми данными оперативного характера. Перед наступлением в состав нашей армии входило всего четыре стрелковые дивизии и одна стрелковая бригада. Они занимали оборону на 75-километровом участке от Запрудного до Ожигова. Справа от нас, как и прежде, действовала 10-я армия генерала В. С. Попова, входившая в наш фронт, а слева — 61-я, перешедшая в состав Брянского фронта. Приказом командующего фронтом армиям были поставлены довольно сложные задачи. Ударной группировке 16-й армии в составе шести стрелковых дивизий, одной стрелковой бригады, одного танкового корпуса и четырех танковых бригад со средствами артиллерийского усиления предписывалось прорвать оборону противника на участке Запрудное, Высокая. Ближайшая задача определялась так — уничтожить противостоящие части врага и к исходу первого дня наступления овладеть рубежом Людиново, Жиздра. В дальнейшем группировка должна была стремительно развивать наступление в направлении Мужитино, Любохна, окружить и уничтожить противника в районе Брянска и овладеть им; частью сил оказать содействие 10-й армии в овладении Людиновом, одновременно расширяя прорыв в сторону своего левого фланга, свертывать боевой порядок противника в юго-восточном направлении. Подвижной группе в составе 9-го танкового корпуса, одной стрелковой дивизии и полка на лыжах было приказано с выходом войск армии на рубеж Дятьково, Любохна стремительным броском захватить Брянск. Одновременно 10-й армии была поставлена задача силами всего лишь одной стрелковой дивизии наступать на Людиново. Подготовку к операции мы начали 10 февраля 1943 года и должны были закончить ее всего за пять суток. Этот срок оказался нереальным из-за несвоевременного подхода соединений и частей, передаваемых в состав армии, и был продлен. Командование противостоявших нам войск врага в этот период активных действий не предпринимало, ограничиваясь разведывательными поисками и обстреливая время от времени передний край нашей обороны. Понеся поражение в августовском наступлении 1942 года, гитлеровцы перешли к обороне и более полугода потратили на всемерное укрепление занимаемых рубежей. Горький опыт, полученный врагом в летних боях минувшего года, когда было разрушено нашим артогнем большинство его дзотов, заставил фашистов существенно изменить оборонительную тактику. Теперь сеть дзотов была заменена широко разветвленной системой траншей, связанных ходами сообщения при множестве открытых пулеметных площадок. Это обеспечивало гитлеровцам довольно широкую возможность маневра как огневыми средствами, так и живой силой. Одной из важных особенностей вражеской обороны стала система выступающих вперед опорных пунктов, позволявших организовать сильное огневое фланкирование, а местами и создание так называемых огневых мешков. Вдоль всего переднего края были установлены проволочные заграждения, различные противотанковые препятствия, минные поля. Минами гитлеровские саперы "нашпиговали" не только пространство перед проволочными заграждениями, но также и полосу между заграждениями и траншеями, а на танкоопасных направлениях заминировали и все дороги в своих ближайших тылах. Кроме того, в 50—70 метрах от передней траншеи извивалась спираль на рогатках, а за ней шел так называемый немецкий забор, то есть заграждение, которое поддерживалось вперемежку деревянными и металлическими кольями. На участке действий нашей армии главная полоса сопротивления противника опиралась на ряд узлов, каждый из которых был крепким орешком и располагался на удобных для обороны естественных рубежах и в населенных пунктах. Приказ гитлеровского командования требовал от личного состава частей, занимавших оборону, любой ценой удержать все рубежи. Как стало известно от пленных, с каждого солдата была взята подписка, что он ни при каких обстоятельствах не оставит своей позиции. Все это обусловило большую стойкость вражеской обороны. В подготовительный период в состав нашей армии прибыли 326-я и 64-я стрелковые дивизии, 9-й танковый корпус и значительные артиллерийские средства. В ходе операции нам дополнительно были переданы еще пять стрелковых дивизий и управление 8-го гвардейского корпуса с двумя стрелковыми бригадами. Казалось бы, усиление армии войсками было довольно щедрым. Однако основная масса резервов, выделяемых фронтом, поступала в армию в ходе уже начавшейся операции и со значительным опозданием, что не позволяло в нужный момент вводить их в сражение. Кроме того, эти резервы направлялись к нам недостаточно организованно. Многие части и соединения появлялись в полосе действия армии неожиданно, без предварительного уведомления. При этом они подчас нарушали маршевую дисциплину, создавали пробки и путаницу на дорогах, совершали движение в дневное время и этим раскрывали перед противником подготовку нашего наступления. Обращение к командованию фронта с просьбой навести порядок в поступлении резервов в полосу действия армии практически результатов не дало. Как в дальнейшем выяснилось из показаний пленных, фашистскому командованию уже 16 февраля стало известно о готовящемся нами наступлении, и к 20 февраля на участок предстоявшего прорыва оно выдвинуло из глубины и соседних участков фронта части 211-й и 321-й пехотных дивизий, значительное количество противотанковой артиллерии и до 100 танков и штурмовых орудий. 22 февраля, накануне четвертьвекового юбилея Красной Армии, гром артиллерийской подготовки, длившейся более двух часов, возвестил о начале нашего удара. Главная группировка армии перешла в наступление в полосе шириною 18 километров между поселками Запрудное и Высокая. Предстояло взломать мощную оборону противника, которую он укреплял больше полугода и, по существу, довел до совершенства, не пожалев ни труда своих саперов, ни самых разнообразных инженерных средств. Тем но менее в первый день наступления поступили отрадные сведения; успех обозначился в центре ударной группировки, где сражались воины 11-й и 31-й гвардейских и 97-й стрелковых дивизий, которыми соответственно командовали генерал-майор И. Ф. Федюнькин, полковник И. К. Щербина и генерал-майор Я. С. Воробьев. Они взломали передний край обороны противника и овладели его сильно укрепленными опорными пунктами: Котовичами, высотой с отметкой 210,0, восточными кварталами поселков Широковка и Дмитриевка и другими. Труднее развивалось наступление на флангах прорыва. В частности, справа, где наступали гвардейцы 18-й дивизии полковника М. Н. Завадовского, удалось овладеть железнодорожным разъездом Котовичи и железнодорожной линией восточнее, но дальнейшее продвижение из-за ожесточенных контратак врага было остановлено. Существенной причиной неудачи было и то, что нам, к сожалению, не удалось добиться четкого взаимодействия с 10-й армией, и гвардейцы Завадовского не имели локтевой связи с соседней 385-й дивизией армии В. С. Попова. Это соединение вообще не имело в течение первого дня даже минимального успеха. Наступавшая на левом фланге ударной группировки нашей армии 326-я стрелковая дивизия из-за мощного огневого сопротивления врага продвинулась вперед незначительно, овладев лишь второй линией траншей врага, расположенных на северных и северо-восточных скатах высот 206,1 и 201,6. По этой же причине не был взят и опорный пункт в поселке Высокое.

Дмитрий М: Баграмян И.Х. (продолжение). Второй и третий день нашего наступления характеризовались возросшей активностью врага на всем фронте прорыва. Дело в том, что погода стала лучше и предпринимаемые гитлеровцами контратаки всюду поддерживались не только танками, но и ударами авиации, прицельным огнем артиллерии. Спешно перебросив с соседних участков две полнокровные пехотные дивизии (321-ю и 211-ю), а также несколько танковых частей, вражеское командование с бешеным упрямством старалось вернуть утраченные позиции. При этом свирепствовали танки, отборные пехотные, как видно, эсэсовские батальоны устремлялись в психические атаки. Почти непрерывно группы в 20—30 пикирующих бомбардировщиков с диким завыванием сбрасывали на наших наступающих воинов свой смертоносный груз. Невзирая на все это, части, наступавшие в центре участка прорыва, неуклонно шли вперед. К исходу 23 февраля — нашего солдатского праздника — гвардейцы М. II. Завадовского полностью сокрушили опорный пункт гитлеровцев на высоте 223,5 и ворвались на западную окраину поселка Букань. Одновременно части И. Ф. Федюнькина вышибли врага с высот 290,3, а 97-я очистила северную часть Ливадии. В этих боях врагу был нанесен серьезный урон. На следующий день и особенно в ночь на 25 февраля части противника вынуждены были покинуть последнюю позицию главной полосы сопротивления и отойти на тыловой оборонительный рубеж. Как докладывали разведчики, 208-я пехотная дивизия и один из полков 211-й дивизии понесли большие потери. Это был момент, когда мы вводом своих резервов могли добиться перелома положения в свою пользу. Но их к этому времени у нас еще не было. Я использовал свой последний резерв — 247-ю стрелковую дивизию с 256-й танковой бригадой, но их сил для взлома обороны на всю ее тактическую глубину было явно недостаточно. 25 февраля мы продолжали развивать успех, отражая контратаки врага. 247-я стрелковая дивизия генерал-майора Г. Д. Мухина ворвалась на северо-западные окраины села Полики, уничтожая в уличных боях неприятельские очаги сопротивления. 97-я в ожесточенном бою, умело маневрируя, окончательно очистила Ливадию, а гвардейцы 31-й дивизии полковника И. К. Щербины при поддержке танков овладели Славинкой. Радовало нас и то обстоятельство, что две наши левофланговые дивизии (326-я и 324-я) также добились некоторого успеха, расширив на несколько километров полосу прорыва. 26 февраля гитлеровцы, не выдержав нашего натиска в центре полосы наступления, дрогнули и, прикрываясь мелкими группами пехоты, начали отходить, оставляя один опорный пункт за другим. Наши части неотступно продвигались вперед, нанося врагу серьезный урон. На отдельных участках отход гитлеровцев превратился в бегство, ими были брошены полевые госпитали с ранеными, склады с боеприпасами и снаряжением, тяжелое оружие, а также пулеметы и минометы, десятки фашистов были взяты в плен. Особенно успешно продвигались 97-я стрелковая, 11-я и 31-я гвардейские дивизии. Тесно взаимодействуя с танками, части этих соединений 26 февраля вышли к переднему краю тылового оборонительного рубежа противника, проходившего по реке Ясенок. Командир 31-й полковник Щербина умело использовал сложившуюся обстановку: его гвардейцы форсировали реку и после упорного боя во взаимодействии с частями генерала Федюнькина овладели населенными пунктами Крестьянская Гора и Боре — важнейшими опорными точками врага на тыловом оборонительном рубеже. Из Крестьянской Горы и из оврага юго-восточнее этой деревни противник беспрестанно шел в контратаки и вел минометно-артиллерийский огонь, чем сдерживал продвижение 11-й гвардейской дивизии на юго-запад. Там к этому времени оборонялись части 5-й танковой дивизии гитлеровцев, только что прибывшей из-под Вязьмы и введенной в бой. Итак, в результате успешных боев 26 и 27 февраля части центра ударной группировки продвинулись вперед на 5—6 километров, преодолев густую сеть оборонительных заграждений. За первую неделю наступательных боев они взломали главную полосу сопротивления противника на участке Дмитриевка, Высокая и овладели рядом опорных пунктов, на его тыловом оборонительном рубеже. Для жиздринской группировки, врага 27 февраля, сложилась кризисная ситуация, так как за время ожесточенных пятидневных боев соединения нашей армии нанесли ей серьезные потери в живой силе и технике. К тому же немецко-фашистскому командованию не удалось подтянуть на участок прорыва достаточное количество оперативных резервов для отражения нашего наступления. В этот момент нам следовало безотлагательно ввести в сражение 9-й танковый корпус. С его помощью мы смогли бы завершить разгром врага под Жиздрой. Однако командование фронта не дало вам санкции на ввод в действие этого корпуса. Фактически же, мы к исходу 27 февраля смогли дополнительно использовать лишь одну нашу 217-ю стрелковую дивизию, да и то не полностью. По моей настойчивой просьбе командующий фронтом генерал И. С. Конев разрешил снять с пассивного участка дивизии два ее стрелковых полка. Командиру этого соединения полковнику Ефиму Васильевичу Рыжикову была поставлена задача 28 февраля форсировать реку Ясенок, во взаимодействии с частями 97-й дивизии Я. С. Воробьева овладеть поселком Ясенок и выйти на рубеж Островский, Дубищи. Но к сожалению, сил у Рыжикова для этого было слишком мало. Вскоре вражеское командование подкрепило свои потрепанные 208-ю и 211-ю пехотные дивизии свежими полнокровными 239-й, 321-й пехотными, 5-й и 9-й танковыми дивизиями, переброшенными из района Ржева и Вязьмы. На 1 марта на фронте прорыва соотношение сил сложилось так, что против шести дивизий противника, из коих две были танковыми, мы располагали восемью стрелковыми дивизиями. Наше общее превосходство было мизерным, а по танкам враг превосходил нас в 3 раза. Преимущество же в огневых средствах уравновесилось прочностью укреплений и использованием врагом естественных выгод местности для усиления обороны. 7 марта войска армии, получив из резерва четыре танковые бригады, имевшие в своем составе 110 танков, прорвали тыловой оборонительный рубеж на участке Полики, озеро Ясенок и в итоге тяжелых боев с танками и пехотой противника продвинулись в центре до 5 километров, освободив при этом Ашково Нижнее, Ашково Верхнее, восточную часть села Полики, восточную и центральную часть Верхней Акимовки и Крестьянскую Гору с прилегающими с запада и юга тактически выгодными высотами. Таким образом, здесь был создан неплохой трамплин для удара в направлении Жиздра, Брянск. Но в этот благоприятный для нас период командование фронта вновь не дало разрешения на ввод в прорыв 9-го танкового корпуса. Стремясь ликвидировать созданную нами угрозу, враг начал спешную подготовку контрмероприятий. Вначале он активизировал огневое воздействие на всем фронте, где нам удалось прорвать его оборону. Особенно свирепо била его артиллерия по участкам, на которых войска не успели еще зарыться в землю. Затем в спешном порядке стали подходить крупные резервы противника. Соотношение сил постепенно стало изменяться не в нашу пользу. Кроме переброшенных ранее в район Жиздры танковых и пехотных дивизий сюда подошли еще три соединения— 110, 134 и 296-я пехотные дивизии. Учитывая это обстоятельство и обстановку, сложившуюся на участках наступления Брянского и Центрального фронтов, вновь назначенный командующий Западным фронтом генерал-полковник В. Д. Соколовский принял решение дальнейшее наступление нашей армии прекратить и перейти к обороне. Так окончилась Жиздринская операция. Несмотря на проявленные в боях героизм и настойчивость, войска армии не выполнили в полном объеме поставленных перед ними задач. Однако итог боев был явно не в пользу врага. Почти все наступательные действия на западном направлении весной 1943 года носили отпечаток торопливости, спешки. Тогда у всех нас были еще свежи достигнутые под Сталинградом блестящие победы Красной Армии, положившие начало массовому изгнанию фашистских оккупантов с советской земли. В той обстановке многим казалось, что моральный дух врага надломлен и если не дать ему опомниться, непрерывно наносить удары на все новых и новых направлениях, то он вскоре будет окончательно сокрушен. К сожалению, даже у некоторых командующих войсками фронтов появилось такое ошибочное убеждение и настойчивое желание поскорее добиться успехов, подобных сталинградскому триумфу. Не случайно в своем приказе № 95 от 23 февраля 1943 года Верховный Главнокомандующий отмечал, что, хотя наши победы очень велики, "из этого не следует, что с гитлеровской армией покончено и Красной Армии остается лишь преследовать ее до западных границ страны... Думать так — значит переоценивать свои силы, недооценить силы противника и впасть в авантюризм. Враг потерпел поражение, но он еще не побежден. Немецко-фашистская армия переживает кризис ввиду полученных от Красной Армии ударов, но это еще не значит, что она не может оправиться. Борьба с немецко-фашистскими захватчиками еще не кончена, она только развертывается и разгорается. Глупо было бы полагать, что немцы покинут без боя хотя бы километр нашей земли". Активные действия советских войск в феврале в районе Жиздры, юго-западнее Орла и Севска вынудили немецкое командование спешно усиливать свою орловскую группировку. Свободных резервов у него не было. Тогда оно приняло окончательное решение о полном выводе своих войск из ржевско-вяземского плацдарма. Таким образом, если наше наступление не повлекло за собой больших результатов, то оно внесло определенный вклад в ликвидацию этого плацдарма, который Гитлер и его ближайшие военные советники долгое время не без основания считали трамплином для броска на Москву. Однако всем, кому довелось в составе 16-й армии Западного фронта и главных сил Брянского и Центрального фронтов сражаться против орловского плацдарма врага, пришлось убедиться, что их героическая борьба с врагом не полиостью достигла цели. Тем не менее самоотверженность воинов армии была высоко оценена Верховным Главнокомандующим — 16-я была вскоре преобразована в гвардейскую.

Дмитрий М: Вот так один из главных полководцев описал эту операцию. Не разбили, но потрепали хорошо. Сколько было положено людей не известно. Но наступала не только 16 армия. Наступала и 50. Наступал и Брянский фронт. И чуть позже Центральный. Но об этом впереди.



полная версия страницы